История русских родов и дворянства

Алфавитный указатель родов:

Поиск по фамилии:

Кольцовы-Мосальские князья Козельские князья Курлятевы (Оболенские) князья Кашины-Оболенские князья Коркодиновы князья Козловские князья Кропоткины князья Курбские князья Кубенские князья Касаткины князья Катыревы князья Карголомские князья Кирдяпины князья Костромского Галича (Мерьского) второй династии князья Кашинские князья Кантакузины князья, Сперанские графы Кочубеи князья и дворяне Кривоборские князья Ковровы князья Корецкие князья Корф бароны и графы Киевские, Пинские и Слуцкие князья Кутайсовы графы Кушелевы-Безбородко дворяне Куракины князья Кейстут и его потомство Кутумовы князья Кантемиры князья Кайсаровы дворяне Кокорев купец Крестовниковы купцы Карзинкины купцы Коншины купцы Куваевы купцы Кузнецовы купцы Казеевы купцы Красильщиковы купцы Коноваловы купцы Карякины купцы Каштановы купцы Кащенко купцы Королев купец Криводушины купцы Кудрявцевы купцы Куманины купцы

   

Кейстут и его потомство

(четвертый сын Гедимина)

Кейстут был четвертый сын Гедимина, родившийся, как и Ольгерд, до воспринятия отцом его правления над Литвою. Неизвестно также, какое Гедимин имел значение в крае, когда последовала его женитьба на русской княжне, если не взята она была в плен при одном из набегов литовских на ее родину. Последнее обстоятельство кажется нам более, впрочем, вероятным, если в самом деле мать Ольгерда и Кейстута была природная княжна. Неизвестно, долго ли и жила она. В Ипатьевской летописи начало Гедиминова правления обозначено под 1315 г., но тогда Гедимин имел уже третью жену — Еву, мать Корьята, Любарта и Явнута, пережившую мужа.

Герб князей Самогитских Кейстут и Ольгерд, конечно, начали воинские подвиги еще в правление отца, умирая, оставившего первому в уделе Жмудь, соседнюю с землею Прусского и Ливонского орденов крестоносцев. Это была земля лесная и болотистая, доступная для прохождения только тогда, когда покроются снегом или высохнут от жары болота. С рыцарями у Литвы были беспрестанные бои — все отместки за обоюдные вторжения. Одним из особенно широко задуманных вторжений рыцарей в Жмудь был поход их в 1344 г., когда переправились у Рагниты через Неман. Но успехи не отвечали сборам и ожиданиям. Рыцари попали в места голодные и, не находя спрятавшихся литовцев, принуждены были сами уходить, переморив лошадей в топях болот при наступивших вдруг дождях и ранних холодах. В это время родился у Кейстута четвертый его сын, самый знаменитый, Витовт, в долгую жизнь свою — 86 лет (род. 1344 г., 27 октября 1430 г.) — видевший много неудач, но тем не менее поднявший высоко литовскую славу. Для нас личность Витовта имеет, конечно, большее значение, чем для поляков, потому что дочь его — Софья Витов-товна сделалась матерью Василия Темного, отца собирателя земли русской. Время правления Витовта для Москвы независимо родственной связи государя ее по жене — было скорее выгодно, чем невыгодно: зять не давал тестю себя обижать, а опекунством Витовта над внуком за кончиною его и прекращением его рода перервалось совсем дружество Литвы с Москвою.

До сих пор вообще считали не только род Витовта за раннею кончиною мужского поколения, но и потомство Кейстута угасшим еще в XV веке; нам же кажется вероятным продолжение его в Острожских князьях, как и обозначили мы на 26-й таблице развития родов младших сыновей Гедимина.
Поводами нашего предположения служили следующие факты, на которые не обращали внимания — или вовсе не зная их, или не думая о значении их — люди, желавшие видеть в князьях Острожских потомство Рюрика.

В 1386 году грамотою, данною 11 мая в Луцке, Ягайло и завоевавший на Волыни места, занятые венграми, Витовт отдали в наследственное владение город Острог с уездом и городами же Заславом, Корцем и Хлопотиным князю Федору Даниловичу с его потомством. От этого Федора Даниловича и пошел род князей Острожских. Возникает вопрос: кто бы мог быть этот Федор Данилович? Первая мысль обращается, конечно, к князьям, уже владевшим этою местностью,- детям Любарта и Корията. Любарт еще и сам был жив. Но если называют его Федором, то нигде не называют Даниловичем, потому что Гедимин нигде Даниилом не называется и даже не принимал христианства. Из детей же Гедимина не принимали христианства Монтвид и Кейстут. Из детей Кейстута мы знаем, что оставался в язычестве Товтивиль (род. 1350 г. и 1390 г.). Приняли христианство Витовт-Василий, Шигитас-Сигизмунд и, кажется, Потырг, имевший уже христианами двух сыновей: Ивана и Александра. О двух остальных детях Кейстута мы ничего не знаем: о Воидате (род. 1342 г. и 1382 г.) и старшем Воишвиле (род. 1339 г. и 1387 г.), еще живом в 1386 году (и, может быть, во время дарования 3-й грамоты Федору Даниловичу). Его самого если бы и звали Федором, то Даниловичем также назвать нельзя. Остается, следовательно, один брат, умерший раньше — Воидат. Он мог иметь сына Федора и мог называться Даниилом, а сын его, как племянник, мог быть настолько близок к сердцу Витовта, владетеля Волыни в это время, что он поступается для него своими правами
на эту землю и устраивает со стороны Ягайла формальное пожалование Острога в видах удержания хотя части Волыни в своем роде.

Не будь Волынь принадлежавшею Витовту в это время, не возникало бы, как нам кажется, и дела о пожаловании Острога Федору Даниловичу в 1386—7 годах. Для Ягайлы, конечно, в эту пору все равно было, в чьи руки ни попади часть Волыни, но не все равно для Витовта — при его ревнивом охранении родственных интересов, которых он не отделял от литовских вообще. Следовательно, Федор Данилович был князь литовского рода и близкий родной Витовту, от которого больше чем от Ягайла в эту пору зависело уделение в собственность части Волыни. Эти соображения и легли в основу нашей догадки о происхождении рода князей Острожских. Русских князей с именем Федора Даниловича мы не знаем и не можем допустить, чтобы этот Федор Данилович, грамотою Витовта Ягайлы сделанный наследственным князем Острога, был галицкий боярин, сын Даниила, с дядькой правившего Галицким княжением. Конечно, высказывая это предположение и указывая путь, по которому мысль наша дошла до такого вывода, мы первые готовы отступиться от него, когда раскроется, чей сын был первый Острожский князь по грамоте Витовта и Ягайла, в 1413 году опять поддерживавшего его княжеское наследственное достоинство перед польскими панами на городельском съезде. А на съезде этом — как известно — Ягайло поддерживал права литовских князей своего рода и раздавал польские гербы литовской знати с целью привязать к себе литовцев и уничтожить их противодействие своим видам: слития Литвы и Польши при посредстве католичества.

Герб Польского царства Всего было проще считать Федора Даниловича, получившего (1386 г.) наследственные права на Острог, сыном острожского старосты Даниила, но — еще раз повторяем — нам трудно допустить возможность признания наследственным князем Острога сына не князя, а галицкого боярина, того самого Даниила, который в 1343 г. вместе с дядьком, старостою перемышльским, призывал татар, чтобы отбиться от Казимира польского, вводившего католическое исповедание. Витовту и Ягайле поддерживать права сына противника литовско-польского владычества в Червоной Руси кажется нам выходящим из порядка вещей. Следовательно, приходится искать происхождение первого князя Острожского в роде дарователей ему грамоты. И остановившись на этой идее, мы высказывали свою догадку и возможность только остановиться на Воидате, о котором дальше именования ничего не говорится, этим самым умолчанием давая полную свободу для всевозможных предположений. С другой стороны, кому же неизвестно, что польское латинствующее духовенство, занимаясь историческими исследованиями, меньше всего допускало указания о происхождении родов, сохранивших православие. Поэтому если бы Воидат, сын Кейстута, принял восточное православие и христианское имя ему нарекли, то о нем не обмолвились бы современные записыватели по-латыни событий в Литве, католические монахи, точно так же как и о православном его потомстве; так что отсутствие прямых указаний в подобном случае — вовсе не повод к отрицанию или непризнаванию возможности допустить такой факт, как обращение из язычества нашими духовными Воидата. Мы не скрываем, наоборот, и другого решения вопроса о происхождении князей Острожских, только указываем очень веские поводы своих сомнений, особенно ввиду, как высказано выше, участия при этом Витовта, без которого нельзя даже и представить возможности отысканных Кромером грамот — не только от лица Витовта и Ягайла, но и от лица Гедвиги. Цель тут явная — потребность обставить дело так, чтобы не имели места впредь никакие посягательства на данное раз право. В чужом деле язычнику или католику Витовту хлопотать бы не было надобности о русском — сыне бунтовщика старосты острожского, каким в его глазах должен бы быть Федор Данилович, если допустим мы, что он — сын деятеля 1343 г. Возможность — в видах политических — преклониться в этом случае пред совершившимся фактом была бы тогда, когда Федор Данилович, сын старосты, завоевал бы себе Острог оружием. Но мы подобного известия о нем не имеем, хотя и знаем, что он владел Острогом раньше 1386 года, должно быть по такой же грамоте, данной Любартом. Но примем также в соображение и то, что охранение ненарушимости условий, заключенных Любартом, никак не входило в расчет ни Витовта, ни Ягайла; что Витовтом после прогнания Любарта и раньше дачи грамоты Федору Даниловичу на Острог завоевана была Волынь и еще меньше могли иметь значения какие бы то ни было старинные права на Острог, человека ему совсем чужого. Мы невольно и склоняемся к мысли о необходимости родственной связи с Витовтом получателя грамоты на Острог 1386—7 года. И это наше окончательное покуда решение ввиду неизвестности побудительных причин, влиявших на дарование грамот, а ими — наследственных прав, передававших часть Волынской земли в неотъемлемую собственность князей Острожских.

Во всяком случае, допущение идеи о начатии особого рода князей Острожских от галицкого боярина — если бы доказано было тождество отца, величаемого уже князем, Федора Даниловича с деятелем 1343 г. — порвет окончательную связь родов от Рюрика с князьями Острожскими, но далеко не уничтожить побуждений считать первого князя Острожского с правами наследственности в его роде почему-либо (хотя бы по жене или матери), но близким к Витовту, от этой причины только и поступившемуся частью своей собственности — Волынской земли в его пользу. Особенно такое значение близости родственной, еще раз повторим, приходит на мысль при признании в то время Витовта уже без надежд на прямое потомство за смертью сыновей малолетних. При таком состоянии дела передача в род любимого брата прав своих — наиболее подходящий мотив для удержания в роде своего владения, без того могшего получить назначение совсем нежелательное. Укрепление тремя грамотами может считаться достаточною гарантиею хранения прав с выпрошенными изъятиями.

В польских генеалогиях опять одного рода с князьями Острожскими считаются фамилии князей Святополк-Четвертинских и Святополк-Мирских, а по признакам, которыми характеризуется в сказаниях родословных этих домов начало их от двух родных братьев Юрия и Андрея, мы указали в ряду потомков Любарта Гедиминовича лиц, от которых всего вернее вести эти фамилии. Заметим, что если считали представители их исстари своих родоначальников родственными с первым Острожским князем, то это, хотя и гадательное родство, может и нас побудить держаться идеи о ведении рода Острожских от Гедимина, но никак уже не от Рюрика, прибавим, как уверяют польские составители родословия князей Четвертинских и Святополк-Мирских, фамильное прозвание Святополк переносящих на великого князя киевского Святополка-Михаила Изяславича, 1113 года. Мы знаем, что род его вымер уже в начале XIII века (1228 г.), а со стороны мнимых потомков расстояние почти трехсот лет ничем даже и не заполняется, этим самым доказывая полную несостоятельность высказываемой претензии на старшинство в роде Рюриковом. Что касается невозможности вести род князей Острожских от князей Галицких, мы позволили себе указать ее графически на таблице 27-й. А о польских не литовского происхождения (рода Гедиминова) князьях природных мы можем одно сказать, что они все перемерли еще при царствовании рода Пьястов.

Существующие же теперь в Польше княжеские роды все жалованные: и польскими королями и русскими императорами, и императорами немецкими. Поэтому нам, указав княжеские роды от Гедимина в отделе природных князей, о Польше говорить не приходится. А фамилии жалованных князей и графов мы перечтем в алфавитном порядке после русских, в третьей части нашего труда, по «Гербовнику», изданному в 1853-х годах, в Варшаве, правительством нашим по приказу наместника.

   



   

«История русских родов»
О проекте
Все права защищены
2017 г.