История русских родов и дворянства

Алфавитный указатель родов:

Поиск по фамилии:

Югорские и Пермские князья Юрьевы-Романовы Юсуповы князья

   

Юрьевы-Романовы

Андрей Иванович (Кобыла), как сказано, был боярином московским при Симеоне Гордом и ездил в Тверь за невестою этого государя. От пятого из сыновей Андрея Ивановича (Кобылы) — Федора Андреевича — происходят Захарьины-Юрьевы и от них Романовы. Родоначальником Захарьиных оказывается праправнук боярина Андрея Ивановича — Юрий Захарьевич (сын Захария Ивановича, внук Ивана Федоровича, правнук Федора Андреевича). Юрий Захарьевич был второй из трех сыновей своего отца, боярина Иоанна III (1493 г.), в 1500 году взявший во время войны с Литвою Дорогобуж и в 1504 году умерший. Из шести сыновей его четверо пережили отца* и трое дожили до царствования Иоанна Грозного: Михаил Юрьевич, боярин Василия (1521 г.), умер 1538 г., Григорий Юрьевич, боярин Иоанна IV (1547 г.), умер в монашестве с именем Гурия 1 марта 1567 г. и Роман Юрьевич, умерший в сане окольничего 16 февраля 1543 года.

Герб Романовых

Этот-то Роман Юрьевич Захарьин и есть родоначальник ветви или рода Романовых, оказывающихся — по происхождению от общего родоначальника — Бутурлиных, Замыцких, Застолобских, Каменских, Курицыных, Мятлевых, Пушкиных, Рожновых, Свибловых, Товарковых, Челядниных, Чоботовых и Чулковых — в свойстве с фамилиями: Жеребцовых, Елкиных, Вантеевых, Гавшиных, Кошкиных, Гольтяевых, Ладыгиных, Облязовых, Кокоревых, Образцовых, Колычевых, Неплюевых, Беззубцевых, Дурновых, Брехиных, Козаковых, Яковлевых, Ляцких, Шереметевых и некоторых других потомков Ратши.

Роман Юрьевич Захарьин был, кажется, женат на двух женах, из которых от первой были сыновья: Долмат, Данило и Никита Романовичи и дочь Анна Романовна, бывшая за князем Андреем Федоровичем Сицким; от второй же — Ульяны Ивановны была дочь Анастасия Романовна, сделавшаяся первой супругой царя Иоанна IV Грозного (13 февраля 1547 г.). Прожив с Иоанном тринадцать лет, Анастасия была матерью шестерых детей** и умерла всего лет тридцати от роду (7 августа 1560 г.). Со смертью ее от отравы, очень вероятно, Иоанн стал в полном смысле слова Грозным для своевольных московских бояр и родовитых людей, которые хотели иметь не такого, во все вникавшего, государя, не останавливаясь ни перед какой мерой против него.

К родным первой жены своей, Романовым, грозный царь Иоанн IV был, однако, благосклонен, особенно к братьям. Из них старший после умершего (5 сентября 1543 г.) вслед за отцом Долмата Романовича — Данило Романович, герой Казани и Ливонии, мужественный воевода, боярин (1547 г.), был дворецким (1548 г.) и умер 27 ноября 1565 г., не оставив от двух жен прямого потомства. Его сыновья умерли в младенчестве, а дочери были замужем: одна за Шастуновым, другая за князем Оболенским. Так что продолжателем рода оказывался младший из братьев, Никита Романович, начавший службу в 1524 году, в 1549 г. сделанный окольничим, а в 1563 году — боярином. В 1585 г., имея от роду лет семьдесят слишком, он пострижен в монашество с именем Нифонта и в 1585 г., 23 апреля, умер схимником, от двух жен оставив шесть сыновей да четыре дочери. От первой жены, о которой мы знаем только, что звали ее Варварой и умерла она 18 июня 1552 года, — имел Никита Романович, кажется, только дочерей: Анну Никитишну, бывшую замужем за князем Иваном Федоровичем Троекуровым (ум. 6 декабря 1586 г.); Евфимию Никитишну, бывшую за князем (Софроном) Иваном Васильевичем Сицким, боярином в 1585 г., подвергшимся ссылке при Годунове (1601 г.)*** вместе с женою. Она была пострижена с именем Евдокии и умерщвлена в Сумском остроге 8 апреля 1602 г. Кажется, впрочем, что от первой же жены был у Никиты Романовича и сын Федор Никитич, в 1587 году получивший боярство, а в 1601 году постриженный с именем Филарета в Антониевом Сийском монастыре.

По смерти гонителя рода Романовых — царя Бориса Филарет Романов при самозванце возведен в ростовские митрополиты, и в 1610 году, посланный с князем Голицыным в стан Сигизмунда договариваться о королевиче Владиславе, Филарет, в противность прав народных, удержан в плену в Польше. По освобождении же, возведенный в московские патриархи (1618 г.), он умер с лишком 80 лет, 1 октября 1633 года.

Мы знаем только одну жену Федора (Филарета) Никитича — княжну Ксению Ивановну Шастунову, от которой имел он детей: 1) Татьяну Федоровну, бывшую за князем Иваном Михайловичем Катыревым Ростовским и умершую 4 ноября 1612 года; 2) Бориса Федоровича, умершего в младенчестве (20 ноября 1593 г.); 3) Никиту Федоровича, умершего в младенчестве (29 ноября 1593 г.); 4; Михаила Федоровича, родившегося 12 июля 1596 г., воспитанного с 1601 по 1606 год теткой (Марфою Никитишной), а потом матерью, и 21 февраля 1612 года выбранного народом в цари — в качестве ближайшего из прямых потомков незабвенной царицы Анастасии Романовны — и умершего после 33 лет царствования, 12 июля 1645 года.

После Михаила был 5-й сын, Лев Федорович, умерший на первом году возраста 21 сентября 1597 г., и 6) Иван Федорович, в младенчестве же умерший 7 июня 1599 г. В начале 1601 года подученный холоп крайчего Александра Никитича Романова — Второй Бортенев — подал извет, будто бы его господин держит травное зелье для отравы царя Бориса. По этому бессмысленному извету все братья Романовы посланы в ссылку, разлучены с супругами и пострижены. Ксения Ивановна, разлученная с супругом, при пострижении наречена Марфою. С воцарением сына она жила при дворе, называясь великою старицею, и скончалась 27 января 1631 г.

У Никиты же Романовича (1554 г.?) после сына Федора Никитича следуют дети, несомненно, от второго брака отца его с дочерью князя Александра Борисовича Горбатого, княжною Евдокиею Александровною Горбатою (Шуйской). Она умерла 4 апреля 1581 г., подарив мужу детей: 1) Льва (ум. в молодых летах 5 февраля 1595 г.); 2) Михаила, окольничего (умершего в ссылке в Перми 18 марта 1605 г.); 3) Александра, крайчего боярина (1599 г.), умершего в ссылке 15 марта 1605 г.; 4) Никифора — Василия (ум. в ссылке в Пелыше 15 февраля 1601 г.); и 5) Ивана.

Кроме сыновей, были от 2-го брака Никиты Романовича еще дочери: 1) Ульяна (ум. в младенчестве 1565 г.); 2) Марфа, бывшая за князем Борисом Камбулатовичем Черкасским, с ним и сосланная, но по смерти его (25 апреля 1602 г.) возвращенная из ссылки и умершая 1610 г., да 3) Ирина Никитишна, при возвращении сестры Марфы выданная за боярина Ивана Ивановича Годунова и дожившая до дней внука — царя Алексея Михайловича, на свадьбе его заменяя место матери.

Иван Никитич Романов по смерти брата Василия Никитича переведен из Пелыма в Уфу, а оттуда на службу в Нижний Новгород возвращен из ссылки самозванцем, сделан боярином (1605 г.), и дожил до 1640 г. Вскоре по возвышении в боярство он вступил в брак с Ульяною Федоровною (ум. 1650 г.) и от нее имел детей: Никиту Ивановича (рожд. около 1607 г. и ум. 1655 г., 11 декабря), боярина в 1645 г. и дворецкого, не имевшего потомства. Со смертью его боярский род Романовых прекратился, оставляя только царский дом, потому что дети Ивана Никитича: Андрей (25 апреля 1609 г.), Димитрий (4 ноября 1611 г.), Прасковья I (27 декабря 1611 г.), Ирина (10 сентября 1615 г.), Прасковья II (25 октября 1622 г.) и Иван (30 июля 1625 г.), умерли или в детстве, или во младенчестве.

Окончив перечень представителей рода дворян Романовых, мы не можем не заявить, что угасший, кроме царственной ветви, род этот в недавнее время почтен гербом, в аллегорической форме объясняющим его прошлые страдания и возвышение.

Внизу главного щита на государственном гербе помещается собственный герб Его Императорского Величества, в котором левую часть составляет герб Голштейн-Готторпского дома, а на правой половине щита помещен герб дома Романовых.

Герб царственного рода Романовых: в серебряном поле червленый гриф, держащий золотые меч и тарч (щит с выпуклым укреплением в середине), увенчанный малым орлом. На черной кайме гербового щита восемь оторванных львиных голов: четыре золотые и четыре серебряные, чередуясь между собой.

Герб Голштейн-Готторпский

Герб Голштейн-Готторпского дома, как принадлежность герба Его Императорского Величества, следующий. Гербовый щит прежде всего двумя перпендикулярами разделен на четыре части, но от двух нижних частей (диагоналями от внешних нижних углов) выделена средина к выступающей остроугольной оконечности. И сверх этих пяти делений гербового щита посредине, где должны сходиться разрезы их, помещен малый щиток, увенчанный герцогскою короною, как и общий большой гербовый щит с гербами Ольденбурга в левой половине и Дельменгорста — в правой. Герб Дельменгорста: в лазуревом поле длинный золотой крест с широко развитою нижнею лопастью. Герб княжества Олъденбург представляет в золотом поле две широкие горизонтальные красные полосы. Что касается пяти делений щита, так сказать прикрываемых малым средним щитком, уже описанным, содержание их следующее. В левой верхней отгородке, — которую позволим мы назвать по порядку первою, — помещен Норвежский герб: в червленом поле стоящий золотой коронованный лев, в обеих передних лапах держащий серебряную алебарду; под Норвежским гербом — во втором отделении щита — Голштинский герб: в червленом же поле малый щиток, рассеченный горизонтально на два поля: верхнее серебряное, нижнее — красное. Щиток с этими полями окружают с боков и сверху три части серебряного листа крапивы, зубцами к внешней стороне, а под щитком (перпендикулярно и по сторонам отрезков диагонально к внешним углам) — но серебряному гвоздю. Все три гвоздя, так расположенные остриями, обращены к среднему щитку. Направо от нижней части Голштинского герба — в треугольном пространстве средины нижней части главного щита — герб Дитмарсенский: в червленом поле, на серебряном коне, в золотых доспехах рыцарь, посаженный на черном седле, мчится справа налево с поднятым мечом в правой руке.

В (следующем за Дитмарсенским гербом) правом нижнем отделении — герб Стормарнский: в червленом поле в профиль черноногий серебряный лебедь с распущенными крыльями, имея надетую на шее золотую корону. Наконец, в правой верхней части гербового щита — герб Шлезвига: в золотом поле два лазуревые, горизонтально один под другим, льва (в геральдике называемые леопардами).

Значение этих семи отдельных гербов, соединенных на одном щите, выяснится только судьбами Голштейн-Готторпского княжеского рода, который ведет начало свое от Христиана, сына графа Дитриха Ольденбургского и второй супруги его Гедвиги, сестры герцога Шлезвигского и графа Голштинского, Адольфа VIII. Христиан, сын этой четы, родился в 1425 г. и 23 лет от роду, в 1448 году, выбран в датские короли под именем Христиана  I. Спустя два года (в 1450 г.) выбран он в короли Норвегии, а еще спустя семь лет (1457 года) — в короли Швеции, соединив, таким образом, в одних руках три королевства еще при жизни отца своего. По кончине же его, последовавшей 4 декабря 1459 года, Христиан I наследовал с 1460 года и родной Шлезвиг с графством Гольштейн, которое император немецкий Фридрих III в 1474 г. возвел на степень герцогства. Христиан I в год избрания в норвежские короли женился на дочери маркграфа бранденбургского Иоганна, вдове датского короля Христофора III, Доротее, от которой родились четыре сына и дочь. Два старшие — Олай и Кнуд умерли на первом году по рождении; третий сын Иоанн (род. 1454 г.) унаследовал датский королевский престол, по кончине родителя (1481 г.), а младший Фридрих (род. 1471 г.) унаследовал (1481 г.) родное герцогство Шлезвиг-Голштейнское и правил им до смерти, последовавшей в 1553 году, с 1523 года сам занимая норвежско-датский королевский престол. В 1500 г. он вступил в брак с дочерью бранденбургского курфюрста Иоганна же, Анною, от которой рожденный старший сын (род. 1503) под именем Христиана III занял.датско-норвежский престол по кончине родителя (1533 г.), уже (с 1525 года) женатый на Доротее, дочери герцога Лауэнбургского Магнуса. От этого брака родились: 1) дочь Анна, бывшая за курфюрстом Саксонским; 2) сын Фридрих II, король датский и норвежский (с 1559), род. 1534 и 1588; 3) сын Магнус, герцог Ливонский (род. 1540 и 1580), женатый на племяннице Грозного царя Ивана IV Васильевича, Марии Владимировне, кн. Старицкой; 4) сын Иоганн (род. 1545, 1622), князь Зондербургский в Шлезвиге и Пленский в Голштинии и 5) младший брат Христиана III — Адольф, родившийся в 1526 году и умерший в 1586 г., был родоначальником Голштейн-Готторпского дома. Его третий сын (когда два младшие умерли один за другим без потомства) Иоганн-Адольф, род. 1575 г. и 1616, на одиннадцатом году возраста сделан архиепископом Бременским, а через четыре года (1590 г.) епископом Любским, герцогом Готторпским, в 1596 году вступил в брак с принцессою Августою, дочерью датского короля Фридриха II, и на другой год брака обрадован рождением сына Фридриха III, унаследовавшего от родителя герцогство Голштейн-Готторпское. Последнего он сделался суверенным владетелем только за год до кончины своей, последовавшей в 1659 году. От брака (1630 г.) с принцессою Мариею-Елизаветою, дочерью курфюрста саксонского Иоганна-Георга I, он имел восемь сыновей и 8 дочерей. Из последних старшая, София-Августа (род. 1630 и 1680), была в браке (1649 г.) с князем Иоганном Ангальт-Цербстким (прадедом Екатерины II); четвертая, Гедвига-Элеонора (род. 1636 и 1715), была за шведским королем Карлом X Густавом (род. 1622 и 1660) и, следовательно, была прабабушкою нашего императора Петра III, а пятый сын, Христиан-Альбрехт (род. 1641 г., 1694 г.) в дни юности своей (14 лет — 1655) был епископом любским и 18 лет от роду сделался герцогом Готторпским; два раза изгонялся из своих владений датчанами, но потом был окончательно восстановлен в правах своих (1689 г.). А права герцога казались опасными для датских королей по случаю женитьбы его (в 1667 г.) на дочери датского короля Фридриха III, принцессе Фридерике-Амалии. С нею в браке герцог Христиан-Альбрехт прижил четверых детей: 1) принцессу Софию-Амалию (р. 1670 г., 1710 г.), бывшую за герцогом Августом-Вильгельмом Брауншвейг-Вольфенбительским; 2) сына Фридриха (род. 1671 г.), унаследовавшего родительское Голштейн-Готторпское герцогство и вступившего в брак с дочерью короля шведского Карла XI принцессою Гедвигою-Софьею (род. 1681 г. и 1708 г.). От этого брака был один сын — герцог Голштинский Карл-Фридрих (род. 1700 г. и 1739 г.). По случаю ранней смерти отца, убитого в бою при Клиссове в 1702 году, герцогство Голштинское у малолетнего сироты Карла-Фридриха датчанами было отнято, но Петр I, приняв участие в делах юного герцога по смерти его дяди Карла XII, короля шведского, призвал Карла-Фридриха в Петербург (1721 г.) и 24 ноября 1724 г. помолвил на старшей своей дочери от второго брака, цесаревне Анне Петровне. Екатерина I 20 мая 1725 г. отдала за герцога Голштинского эту старшую дочь свою — и плодом того союза был сын Карл-Петр-Ульрих (род. 10 февраля 1728 г. и 1762 г.- 7 июля). По вступлении дочери Петра I, Елизаветы Петровны, осиротевший герцог Голштинский взят в С.-Петербург, принял здесь православие с именем великого князя Петра Федоровича и, унаследовав престол тетки, был императором нашим с 25 декабря 1761 г. по 28 июля 1762 г., когда отрекся от престола, предоставив его своей супруге императрице Екатерине II, правившей до кончины своей (6 ноября 1796 г.). Ей наследовал сын, император Павел I Петрович, а по кончине его царствовали два его сына: Александр I (1801-1825 г.) и Николай I (1825-1855 г.) — дед благополучно царствующего Государя Императора.

Рассказанное нами родословие Голштейн-Готторпского дома, хотя только той ветви, из которой вышли родоначальники нашего царствующего дома, уже дает понятие, почему в гербе нашего Государя гербовые эмблемы: Норвегии, Дании, Шлезвига, Голштинии, Ольденбурга и прочих княжеств, родственных их владетелям. В лице мужа старшей дочери Петра I они сделались родственными и русским владетелям из дома Романовых, заменившего угасший род московских государей из дома Рюрика, правивших судьбами отечества до прекращения прямого потомства — как выше замечено уже — 736 лет.

Приведя род Романовых и представителей царственной династии, от него выделившейся, долг историка родов русского дворянства — настолько же точно изобразить и преемство колен князей Рюриковичей с дворянами, от них происшедшими.

Княжеских и дворянских фамилий этого древнейшего царственного происхождения довольно много, как увидят читатели наши. Чтобы разобраться с этим множеством подразделений и одного даже рода по фамилиям, до наших дней продолжающимся, нужно тщательно выделять основные роды последовательно образованию прозваний частных. А эта последовательность, ясно, достигнута может быть не иначе как очертанием всего родословного дерева, начинаемого Рюриком. Отделяя в порядке колен по мере происхождения — сперва владетельных удельных князей с их родами, потом прямых потомков бывших самостоятельных владетелей, сохранявших княжеское достоинство на службе московских государей, — мы обнимем по частям всю обширную панораму лиц и деяний за исторические века Руси, Московского царства и Всероссийской империи до живых теперь представителей родов, выясняя заслуги каждого видного деятеля. Есть у нас авторы «истории русской», которые считают мифическим имя Рюрика, первого князя, по сказанию летописи, приглашенного из земли варяжской в Новгород в 862 году нашей эры. Мы, с своей стороны, не можем считать Рюрика мифом, потому что от него по тексту летописи пошел род великих, а потом удельных князей русских, некоторые фамилии которых и теперь продолжаются. Число колен от родоначальника по счету времени совершенно верное и не возбуждает ни малейшего подозрения в неточности даже, а не только в невозможности преемства, переходящего от отца к сыну. Если же нет обстоятельств, способных наводить сомнения, то нет возможности отрицать и летописное сказание в одной части, когда мы обязательно принимаем его в целом. Отдельные возражения имеют место там, где какое-либо сказание расходится с порядком, вытекающим из ряда фактов, подтверждаемых взаимно одни другими. А в родословии от Рюрика именно является подобный род фактов — имена потомков, составлявших отдельные колена в роде, которые как нельзя более подтверждают необходимость принятия первых для допущения последних. Если же мы не можем отрицать известных потомков, живших в известное время, то возможность недопущения самого предка, с которого начинается ряд потомков, единственно могла бы иметь место только при выходе из нормы расчета жизни лиц в известный период времени. Например, рассчитывая средний период времени жизни людей последовательных поколений, нам хорошо известных, по сравнению целого ряда колен мы приходим к заключению, что двести десять лет соответствует всего более счету семи поколений. Применяя этот расчет к началу родословия князей наших, находим мы и в шести поколениях умерших 199 лет от смерти Рюрика до смерти Святослава Ярославича, когда уже сыновья у всех троих Ярославичей были взрослые и составляющие седьмое поколение. Даже на 197 году от смерти Рюрика родился начинающий восьмое поколение Мстислав Великий Владимирович, умерший 56 лет от роду 15 апреля 1132 г.

В существовании князей с VI колена рода Рюрика никто не заявлял сомнений, черпая известия о них из летописи, указывающей и на время жизни первых князей. Как же мы будем отрицать имена их, указания дат, принимая позднейшие на основании одного и того же источника? Нам говорят, что нет мотивов для отрицания их о лицах шестого и седьмого колена, для сомнения есть достаточно места, по нашему мнению, для желавших бы поспорить. Вот, например, в VII колене от Рюрика находим мы князя Полоцкого Всеслава Брячиславовича, уже унаследовавшего отцу в 1043 году. А умер он в 1101 г., следовательно, управлял самостоятельно 58 лет в своем княжестве. Совершенно такой же длинный период и правления Игоря, сына Рюрика; от смерти отца до его кончины выходит по летописи 66 лет. Разница против правления Всеслава только на 8 лет, но о Всеславе не говорится, чтобы он остался во младенчестве по смерти отца, как о Игоре, за которого энергичный опекун князь Олег правил до смерти своей в продолжение не меньше 33-34 лет. Вступив в наследственные права свои, никак не меньше 35 лет от роду, самостоятельно княжил Игорь 32 года, оставив наследником единственного сына Святослава несовершеннолетним. Находя это указание, многие заявляют сомнение в точности этого, дошедшего до нас, места летописи. Нам кажется, и здесь можно не встречать затруднений в принятии на веру точности летописного сказания, соглашая его с действительностью.

Повествование летописца о днях Игоря и Рюрика, как замечено, построено на изустных припоминаниях, удержавших только имена, которые поддерживают связь исторического происхождения владетельного рода князей киевских. Оттого имена сыновей Игоря, не оставивших потомства, и не сохранились, как имена жен князя Игоря — до Ольги, равно и имена детей от нее раньше Святослава,- конечно, последнего или оставшегося в живых.

Возьмем хотя сыновей св. Владимира. Старший из них — Изяслав, сын Рогнеды — умер при жизни отца, оставив сына Брячислава, как и он же, князя удельного Полоцкого, умершего уже 1043 года. Между тем в год смерти Брячислава, как заметили мы, наследник его Всеслав был никак не юношей и, очень может быть, имел уже сына? Между тем расстояние по времени от смерти князя Брячислава Изяславича Полоцкого до годов кончины сыновей Ярослава I отходит на пятьдесят лет в применении к Всеволоду Ярославичу и на 44 года — к Изяславу Ярославичу. Полстолетия — период полутора с лишком поколений — может число их относительно рода Полоцких князей сокращать, а относительно младших потомков Ярослава I — удлинять и расширять счет. Зная такую разность отстояния старших колен от младших в одном и том же роде, замечаемую в родословии разность годов на пространство даже больше одного колена нельзя еще считать пропуском или ошибкой — без других обстоятельств, наводящих на подобное заключение.

Высказанное замечание в деле исследования родов мы считаем довольно важ?ным. Оно может с большой выгодой в интересах точности применяться к определению старшинства колена, в известном роде более раннее время жизни его представителей есть прямое указание на старшинство рода начальника колена в среде его братьев и их потомства. А следование строго порядку старшинства в роде в изложении происхождения от одного корня с таким количеством разнородных ветвей, каковы фамилии князей и дворян от Рюрика, нам представляется единственным средством победить неразлучные с делом исследования трудности.

Но, строго следуя постепенности отделения от общего корня по коленам фамилий Рюриковичей, князей и дворян, проводя преследуемую нами цель — выставлять подвиги и заслуги лиц, а не один порядок следования колен, в развитии родов мы должны еще допускать параллель в самом расположении одних за другими родословий существующих фамилий, начинающихся с одного колена.

Но преясде чем приступить к изложению преемственности продолжаемых фамилий, мы должны сообщить отдельные группы угасших владетельных родов, восприявших начало от старшего сына Владимира Святого — Изяслава, да от одноименного с ним Изяслава же и Владимира — старших сыновей Ярослава I, т. е. род князей Полоцких, с показанием приписываемого русскими родословцами происхождения литовских князей и роди князей Туровских и Галицких до XIII века или не далее XII колена от Рюрика.

Полоцких князей, детей Всеслава Брячиславича, 1101 г., было всего семь (VIII кол.): 1) Роман (1114 г.), женатый, но не имевший потомства. Вдова его постриглась, основав в Полоцке Девичий монастырь; 2) Глеб, 1119 г., оставив потомство; 3) Борис тоже, 1128 г.; 4) Давид и 5) Ростислав, умершие, не оставив потомства; 6) Рогволод и 7) Святослав-Георгий, имевшие потомство.

Развитие рода князей Полоцких в лице оставивших потомство детей Всеслава Брячиславича представляет таблица 3.

Роды от старших сыновей Ярослава I мы для удобства разделим на две группы по княжествам: Галицкому, Туровскому и Волынских уделов:

Галицкие князья в первом периоде уделов пошли от Владимира Ярославича, 1052 г., имевшего сына Ростислава Владимировича, умерщвленного 1065 г. Он оставил трех сыновей:Туровские князья были потомки трех сыновей Изяслава Ярославича, вел. князя киевского, убитого в бою 3 октября 1078 г. У Мстислава Изяславича, умершего раньше родителя (1069 г.) — сын Ростислав, 1093 г. У Ярополка Изяславича, 1086 г., два сына: Ярослав, 1103 г., и Вячеслав, 1104 г., но род Святополка-Михаила Изяславича, бывшего вел. кн. киевским, после Всеволода Ярославича, до Мономаха (1093-1112 г.), продолжался на три поколения. У него было четыре сына (VIII кол.): Мстислав, 1099 г., Брячислав, 1127 г. и Изяслав, 1127 г., — все бездетные, да Ярослав Святополкович, второй между братьями, умерший 1123 г., оставив двух сыновей (IX к.): Вячеслава, 1127 г., и Георгия, 1162 г., отца шести сыновей (X кол.): Ярополка Георгиевича, упом. 1190 г.; Иоанна Георгиевича, уп. 1168 г.; Святополка Георгиевича, 1190 г.; Глеба Георгиевича, 1195 г.; Ярослава Георгиевича, уп. 1184 г., и Ростислава Георгиевича, уп. 1228 г.

Волынскими удельными князьями были еще: Вячеслав Ярославич, 1157 г., имевший сына Бориса, 1078 г., и младший из детей Ярослава I — Игорь, 1059 г., потомство которого продолжалось от него на три поколения (VII-IX). У Игоря Ярославича было два сына (VII кол.): Давид, 1112 г., и Всеволод, отец Мстислава-Андрея Всеволодовича, 1114 г., (VIII к.). У Давида был сын Всеволод Давидович (VIII кол.), 1142 г., отец трех сыновей (IX кол.), князей: Бориса (упом. 1151 г.), Глеба (упом. 1170 г.) и Мстислава (упом. 1184 г.).

Все наши генеалоги резко обозначают старшинство детей Ярослава I Владимировича в потомстве сыновей его Святослава Черниговского и Всеволода Переяславского, не обращая внимания, что потомки этих родоначальников существующих княжеских фамилий хотя в женском колене, но соединились. Последовало соединение это в лице внука Святослава Ярославича, Всеволода Ольговича, вступившего в брак с дочерью Мстислава Великого.

Очевидно, что князь Святослав Всеволодович, сын этой четы, может считаться потомком обоих родоначальников, потому что дедом его с отцовской стороны был Олег. Святославич, а прадедом с материной стороны — Владимир Всеволодович Мономах. Это мы укажем нагляднее, графически.

Ясно, что с XII колена мы можем без чувствительных погрешностей и неудобств вести рядом роды князей Рюриковичей, обозначая только происхождение от родоначальника, но не сбивая порядка времени происхождения фамилий. Достаточно при первом обращении к родоначальнику перечислить все фамилии от него, ставя при каждой римскою нумерациею знаки счета колена и затем делая ссылку на этот перечень. Ссылка и цитата избавят и нас от необходимости повторений, а читателей от затруднения в приискивании в ряду представителей одного рода начала ветвей и происхождения искомой фамилии из неугасших еще.

Что касается угасших, — изложение их развития мы позволим себе ставить раньше существующих, не стесняясь начальным коленом, от которого пошли они, образовав новую фамилию.

Едва ли кто с нами будет спорить, что полное понятие о родах князей и дворян Рюрикова корня требует поименования родов существующих настолько же, как и угасших фамилий в таком труде, как наш, преследующем далеко не одну цель родословия, но и историческое значение заслуги лиц. Эта же цель имелась сперва в виду и при сочинении «Бархатной книги».

В «Бархатной книге» — Родословии, составленном при правлении царевны Софьи Алексеевны за двуцарственников — братьев Петра I и Ивана Алексеевича,в 1686 году, — порядок вписания родов принят наиболее соответствовавший придворному значению находившихся в русской службе в ту пору иностранных князей, давая им первенство перед происшедшими от Рюрика русскими природными князьями.

Заведовал тогда составлением «Бархатной книги» боярин князь Владимир Дмитриевич Долгоруков, имея товарищами: окольничего Ивана Ивановича Чаадаева и думного дьяка Василия Григорьевича Семенова. Делопроизводителями же этой комиссии, заседавшей в Столовой палате, были разрядные дьяки: Перфилий Оловянников и Любим Домнин. Комиссия руководилась — заметим — волей правительницы прежде всего. А царевна Софья желала, пополняя бывшее родословие, поставить прежде «роды (И) Меретинского царя Арчила Вахтангиевича с детьми, да Сибирских и Касимовских царевичей по их росписям», а за ними роды других иностранных знатных людей, вступивших в русское подданство. Роды бояр, окольничих, думных и ближних людей приказано писать за иностранными, а после них роды бывших не выше полковых воевод или хотя справлявших посольства, но не бывших в приближении, при дворе, значась в первой статье десятень, т. е. вторую и третью статьи десятень. Но в 1687 году принято старинное разделение родословных, с выделением в особую книгу Имеретинских, Сибирских и Касимовских царевичей.

В окончательной редакции «Бархатной книги», до нас дошедшей, после предисловия, объявляющего ход дела составления этого официального родословия, оно начинается в I главе баснословным происхождением Рюрика, по вкусу тогдашних книжников. Младенческая же фантазия не могла обходиться без прикрасы вроде ссылки на древний Рим и его первого императора — Августа. Имея о Риме и правительстве римском едва ли сколько-нибудь основательное понятие, московские книжные люди конца XVII века приписали Августу разделение римского мира на уделы, — как в нашей истории сделали Владимир Святой и Ярослав I. Баснотворы родословные только придумали разницу в том одном, что наши великие князья разделяли русскую землю между сыновьями на уделы, а по их сказанию Август делил страны, подвластные Риму, «братии своей», разумеется, с фантастическими же именами.

Находя в числе этих мнимых братьев Августа имена «Кириниа, властодержца Сирии» и «Ирода Антипатра — царя евреев в Иерусалиме», — само собой отгадывается, что источник басни — текст 3 гл. ст. 1 Евангелия от Луки. Да и он, конечно, послужил одним мотивом, причем фантазия прибавила от себя шесть имен, выдуманных настолько же, как и название стран, вверенных таким правителям. Из осьми братьев, которым — по изводу московской басни времен детства двуцарственников — Август дал уделы, он «Иллирика брата своего в повершие Истра постави. Ипиона в Затоцех Златых постави, иже ныне наричутся Югрове. Брата же своего Пруса постави в березех Вислы реки, в град Мадборок, Турун, Яволницы и преславный Гданеск и иных многих градов по реку, глаголемую Немон, впадающую в море. И до сего числа по имени его зовется прусская земля. А от Пруса 14 колено — Рюрик».

А четырнадцать колен не могут протянуться дольше четырех столетий. Вот и судите, как недалеко хватило книжной фантазии московских авторов басен.

О происхождении Рюрика спорить покуда не будем, а подтвердим только на его потомках, что рождение лиц в четырнадцатом колене приходится по историческим свидетельствам согласно нашему расчету не больше четырех веков. И, следовательно, буквально взяв даже слова басни, желая ей верить, выйдет, что Прус, если бы он существовал, мог жить только в 400 годах нашей эры, а никак не в первом веке. Следовательно, пожалованье его в братья Октавиану Августу, в действительности не имевшему никаких родных братьев, а одну сестру, — самое неудачное начало для постройки родословия.

Первая глава «Бархатной книги», заключающей приведенное происхождение Рюрика, оканчивается 12 детьми Владимира Святого, между которыми Ярослав не поименован, но поставлен третьим Святополк (Окаянный). Не поименовав же Ярослава, им начинают составители «Бархатной книги» 2-ю главу Родословия «удельные князи и которые на уделе не были, а пошли от великих же князей российских». Точно так же и во второй главе в число сыновей Всеволода Ярославича поставлен один юноша Ростислав, а от Владимира Всеволодовича Мономаха обозначено потомство: восемь сыновей: 1) Мстислав (названный Смоленским), 2) Изяслав, 3) Святослав, 4) Ярополк, 5) Вячеслав, 6) Роман и 8) Андрей. При именах 2,3,6 и 8 поставлены указания, что они бездетны, а Юрий Владимирович (очевидно, имевший по порядку седьмое место между братьями) тоже не поименован, а только от него поведено потомство — 11 сыновей, из которых последним поставлен Дмитрий и при беспотомности братьев от него, под именем Всеволода, поведено потомство. Очевидно, что редакторы «Бархатной книги» не знали, что Дмитрий Юрьевич и есть сам Всеволод Большое Гнездо, родоначальник князей ростовских, суздальско-владимирских, московских и стародубских (Суздальского удела).

Приводя перечень князей Рюрикова рода по тексту 2-й главы «Бархатной книги», для полноты уяснения читателям потомства Всеволода Ярославовича, мы находим необходимым сделать оговорки и выяснения о порядке старшинства сыновей Владимира Мономаха. Бесспорно, старшим из них следует считать Мстислава-Федора, унаследовавшего отцу, но за Мстиславом следует считать не Изяслава, а Вячеслава, несмотря на то что Изяслав уже в 1096 году, тогда как Вячеслав скончался в 1154 году. У Вячеслава Владимировича сын уже в летах, Михаил Вячеславич, умер в 1129 году? Что касается Святослава Владимировича, он, несмотря на раннюю смерть свою в 1114 году, был все же моложе Ярополка, которого Карамзин называет «третьим сыном Мономаха», а Изяслав мог быть только по порядку четвертым, Святослав — шестым, Роман, 1119 г., — осьмым, Юрий Долгорукий — пятым, а Андрей, родившийся в 1101 г. и умерший 1142 г., — шестым. У Андрея было два сына: Ярополк, упоминаемый 1161 г., и Владимир Андреевич, 1169 г.

Мстислав Великий (Федор Васильевич), родившийся 1076 года и умерший на 56 году от рождения, 15 апреля 1132 г., имел от двух жен пять сыновей: 1) Всеволода, 1138 г., имевшего трех беспотомных сыновей: Ивана, ум. 1128 г., Мстислава, ум. 1168 г., и, упоминаемого в 1136 году, князя Владимира Всеволодовича, 2) Святополка Мстиславича, князя Владимира Волынского, умершего без потомства, 1154 г., 3) Изяслава Мстиславича, занимавшего великокняжеский престол в Киеве с 1146 г. по день кончины своей 13 ноября 1154 г. У него от первой жены, неизвестного имени, было три сына, от второй — княжны, приведенной из Обез (Абхазии) — не было детей. Сыновья от первого брака великого князя Изяслава Мстиславича были (10 колена) князья: а) Мстислав Изяславич, выгнанный из Киева в 1168 году и умерший 1170 г.- отец 1) князя Галицкого Романа Мстиславича, 1205 г., — родоначальника князей и королей Карпатского Галича, 2) беспотомного Святослава Мстиславича, упоминаемого 1173 г., и 3) Всеволода Мстиславича, 1195 г., родителя князей (12 кол.) Александра, уп. 1234 г., и Всеволода (уп. 1245 г.), князей Бельзских, угасшего рода. Второй, б) средний сын Изяслава Мстиславича, Ярополк Изяславич, 1167 г., оставив одного сына Василия Ярополковича, упомин. 1182 г. (11 колена); в) третий же сын Изяслава Мстиславича — Ярослав Изяславич, посаженный отцом на удел умершего дяди Святополка (1150 г.) во Владимир на Волыни, был потом в Киеве и умер 1175 г., оставив 4 сыновей (11 кол.): 1) Всеволода (1185 г.), 2) Мстислава Немого (1226 г.), имевшего сына Ивана (12 кол.), умершего 1227 г. без потомства, 3) беспотомного Изяслава, 1196 г., и 4) Ингваря, упомин. 1214 г., отца (12 кол.) князей: Изяслава, 1224 г., Владимира и Ярослава, упоминаемых 1224 г.

Четвертый сын Мстислава Великого был Ростислав Мстиславич, великий князь киевский, 1167 г., родоначальник князей смоленских и ярославских, и пятый, младший сын Мстислава. Владимир, 1171 г., отец (10 кол.): Ростислава (уп. 1202 г.), Мстислава (уп. 1204) и Ярослава (упом. 1205 г.), два сына которого умерли раньше отца (1198 г.).

Позволим себе также прежде изложения потомков Всеволода Большое Гнездо — представителей с X колена от Рюрика — обратиться назад и указать здесь потомство второго сына Ярослава I — князя Святослава Ярославича, родоначальника Черниговской ветви князей, в истории междоусобий удельного периода русской истории игравших очень важную роль. Святослав Ярославич, умерший на великом княжестве киевском 27 декабря 1076 г., имел пять сыновей: 1) Глеба Святославича, без потомства, 1078 г., 2) Давида Святославича, 1123 г., 3) Романа Св., 1019 г., тоже беспотомного, 4) Олега-Михаила, 1115 г., и 5) Ярослава-Панкратия, 1129 г.

Род продолжали дети Давида, Олега и Ярослава Святославичей.

У Давида Святославича были сыновья (8 кол.): 1) князь Владимир Давидович, с ИЗО г. князь черниговский, 1151 г., оставив одного сына (9 к.), Святослава Владимировича, женатого на дочери Андрея Боголюбского (1159 г.) и умершего без потомства 1166 года, 2) Изяслав Давидович, 1161 г., 3) Всеволод Давидович, уп. 1124 г., 4) Святослав Давидович, упом. 1142 г., и 5) Ростислав Давидович, 1120 г., — потомства которых мы не знаем.

У князя Олега-Михаила Святославича (1115 г.) были сыновья (8 колена): 1) князь Всеволод Ольгович, женатый на дочери Мстислава Великого и наследовавший великокняжеский киевский престол после смерти великого князя Ярополка Владимировича, 1146 г., 1 августа. Это был, по словам Карамзина, из князей Святославова рода лучший; у него осталось два сына (9 кол.): Святослав Всеволодович, 1194 г., и Ярослав Всеволодович, 1198 г. От того и другого осталось потомство. У Святослава Всеволодовича было пять сыновей (10 кол.): 1) Глеб Святославич, упом. 1214 г., имевший одного сына (И кол.) Мстислава Глебовича (упом. 1239 г.); 2) Олег Святославич, 1204 г., имевший сына Давида (11 к.), умершего раньше отца (1196 г.); 3) Владимир Святославич, ходивший с Всеволодом и Михаилом в 1176 году и умерший без потомства 1201 г.; 4) беспотомный Мстислав, умерший 1224 г., и 5) Всеволод Святославич Чермный, 1215 г., оставив двух сыновей (11 кол.): беспотомного Андрея, уп. 1161 г., и Михаила Св. Всеволодовича, мученика в Орде, 1246 г., отца князей (12 кол.): 1) Ростислава, уп. 1249 г., род которого остался в Венгрии; 2) Романа, князя Брянского, уп. 1275, отца Михаила — родоначальника угасшего рода князей Осовицких в Польше — и Олега Романовичей (13 кол.); 3) Симеона Михаиловича Глуховского и Новосильского; 4) Мстислава Михаиловича Корачевского, у которого сыновья Андрей Мстиславич Звенигородский (13 кол.), 1339 г., и Тит Мстиславич Карачевский и Козельский, и 6) Юрия Михайловича Торусского. Кроме Всеволода Ольговича у Олега Михаила Святославича были еще два сына: Игорь Ольгович, растерзанный киевлянами, уже монахом, во время мятежа 1147 г.; и Глеб Ольгович, 1138 г., отец Изяслава, 1134 г., и Ростислава Глебовича, уп. 1144 г. Оба они не оставили потомства. Оно осталось от младшего сына Олега — Святослава Ольговича, 1165 г., отца трех сыновей (9 кол.): 1) князя черниговского Игоря Святославича, героя «Слова о полку Игореве», 1202 г.; 2) Всеволода, упоминаемого в той же поэме, бездетного, и 3) Олега Святослава, 1180 г., отца князя Святослава, уп. в поэме. Герой ее Игорь от Ярославны имел пять сыновей: 1) Владимира, уп. 1212 г.; 2) Романа, 1212 г.; 3) Святослава, 1212 г., 4) Ростислава, 1212 г. и 5) Олега. У Владимира Игоревича было два сына: Изяслав, упоминаемый 1255 г., и Всеволод, упомин. 1212 г. У Святополка Игоревича был сын Олег, упоминаемый 1228 г.

У великого князя Всеволода Юрьевича, внука Мономахова, в «Бархатной книге» поименовано семь сыновей его: 1) великий князь Константин Всеволодович, род. 1186 г., 1219 г.; от того пошли Ростовские князья, 2) князь Борис Всеволодович, умерший в младенчестве 1188 г.; 3) великий князь Юрий Всеволодович, р. 1188 г. и павший в бою с татарами на р. Сити 4 марта 1238 г. (в том же году погибли и три сына его); 4) Глеб, умерший младенцем 1129 г.; 5) князь Владимир-Дмитрий Всеволодович, родившийся 1193 г. и 1228 г. без потомства; 6) Ярослав-Федор Всеволодович, великий князь после смерти брата Юрия, род. 1190 г. и 1246 г., 30 сентября, на пути из Орды татарской. От него по прямой линии вели происхождение свое князья московские, тверские, нижегородские и суздальские со своими родовыми разветвлениями: угасшие роды их укажем по порядку.

Седьмой же сын Всеволода Большое Гнездо был Иван Всеволодович Каша, родившийся 1197 г. и умерший 1239 г., оставив сына Михаила, уп. 1281 г. (11 кол.), отца князя Стародубского, Калистрата — Ивана Михайловича (12 кол.), 1315 г. Его сын (13 к.) Федор Иванович, прозванием Благоверный, упомин. 1330 г., был отцом трех сыновей, служивших московским государям: 1) князя Дмитрия Федоровича, 1355 г., отца князя Семена Дмитриевича Крапивы (15 кол.), павшего в бою с Ольгердом Литовским в 1368 году; тогда как дядя его, князь Иван Федорович Стародубский на Клязьме, бился счастливо в 1356 г.; а другой (самый младший сын Федора Благоверного), князь Андрей Федорович, был героем Куликовской битвы (8 сентября 1380 г.). Князь Федор Андреевич был отцом первого князя Пожарского (15 кол.), из рода которого происходил спаситель отечества в годину самозванцев — князь Дмитрий Михайлович Пожарский, не принявший предлагавшегося ему русского престола. Его род по праву исторического значения должен занять место после Романовых, раньше других угасших также фамилий от Рюрика.

* Так как двое умерли при жизни отца: Василий Юрьевич (15 июля 1498 г.) и Иван Юрьевич (6 июля 1502 г.).

** От Анастасии Романовны были у Иоанна Грозного дети: 1) царевна Анна (род. 18 августа 1549 г., ум. в августе 1550 г.); 2) царевна Мария (род. 17 марта 1551 г., ум. в млад.); 3) царевич Димитрий (род. 11 октября 1552 г., ум. в июне 1553 г.); 4)царевич Иоанн (род. 28 марта 1554 г., убит отцом 19 ноября 1582 г.); 5) царевна Евдокия (род. 26 февраля 1556 г., ум. 1558 г.) и 6) Федор Иоаннович, царь (род. 11 мая 1557 г., ум. 7 января 1598 г.).

*** И умершим в монахах в Кожеозерском монастыре 23 марта 1608 г.

   



   

«История русских родов»
О проекте
Все права защищены
2017 г.